Смерть и судьба

30.05.2018 11:07 4

Илья Мильштейн

статья Статья

Срок открытых убийств

Теперь можно больше не верить. Можно знать. Знать об убитых в Донбассе солдатах и мирных жителях. Знать об истязаемом Сенцове, которого пытаются оставить в живых до окончания чемпионата. Знать об убитом на пороге своей квартиры Аркадии Бабченко.

Виталий Портников 30.05.2018

Слова бессильны.

Позавчера, к примеру, пишешь о текущих российских делах, призывая к эвакуации потенциальных жертв судебного террора и видя в той эвакуации спасение и смысл, а теперь... Теперь в них, в этих словах не обнаруживаешь ни смысла, ни спасения. От судьбы куда эвакуируешься.

Аркадий Бабченко уехал из России зимой прошлого года, ограждая себя и семью от бесконечных угроз и прямой расправы. В статусе врага народа, неспособного правильно скорбеть о погибших соотечественниках, безнадежного русофоба и предателя. Это был разумный поступок, и могло показаться, что худшее для него позади. Неустройство, скитания, вечный поиск бабла в рамках проекта "Журналистика без посредников", этого нашего как бы узаконенного профессией сбора подачек от благодарных читателей - все лучше, правда же, чем тюрьма или гибель. Осенью 2017-го он нашел наконец приют и работу в Киеве.

Вчера его убили в этом городе. Когда возвращался с покупками из магазина, как Анну Политковскую, только не в лифте, а в дверях квартиры. Выстрелами в спину, как Бориса Немцова на Москворецком мосту.

Слова бессильны, да, и никакой отъезд никого не спасет, однако вовсе не обязательно станет самоубийственной и активная протестная деятельность в столице нашей Родины и на ее окраинах. Тут лотерея, и, как во всякой игре с неизвестными ставками, можно лишь гадать о неких закономерностях, определяющих судьбу. О том, как человек ведет себя в этой жизни, стараясь слишком уж не рисковать или каждодневно притягивая смерть.

Насколько могу судить, Бабченко вызывал у многих два трудно соединимых чувства: восхищение и раздражение. Восхищали его отвага, лихость, остроумие. Раздражало однообразие ненависти, с которой он откликался буквально на любое событие, связанное с начальственными поступками и речами и доверчивой реакцией на них несчастного нашего населения. Цепляла безжалостность, с какой отлученный чуть ли не от всех российских изданий журналист комментировал в своих блогах разные наши трагедии, и насмешливый мем "скорбит ли Аркадий?" был ответом на его беспощадные посты и твиты. Даже людей, вполне солидарных с Бабченко в отношении к Путину и путинскому режиму, порой коробило от его предельно жестких высказываний. В отношении живых и мертвых.

И еще страшно за него было. Как бывает страшновато за себя, когда пишешь и знаешь, что переступил некую черту, которую не стоило бы переступать. Но если смягчить фразу, то станет непонятно, зачем вообще рассуждаешь о так называемой политике и отчего бы не предаться сочинению лирических восьмистиший о любви. Читать никто не станет, зато и не соблазнишь никого из малых сих крысенышей, с их плащами, кинжалами, ядами и пистолетами.

Сегодня, после того как его убили, ясно, что все годы Аркадий Бабченко дразнил свою судьбу и ей покорствовал. Это не было данью легкомыслию или там неодолимой ненависти к указанному выше режиму, и, говоря про "все годы", следует иметь в виду целую жизнь. А не только время, проведенное в журналистских командировках на войне, в оппозиции и в эмиграции.

Это был особый склад характера, в котором неуемное репортерское любопытство и бешеный общественный темперамент превозмогали любые страхи. Иначе, попав по призыву на первую чеченскую бойню, он не записался бы контрактником на вторую. Иначе не клеймил бы друзей и приятелей, якобы не сумевших довести до победы революцию начала десятых годов. Иначе не прозревал бы американские "Абрамсы" на Красной площади, доводя до исступления единомышленников, которым он в такие минуты казался провокатором. Но в его черно-белом мире, заселенном почти исключительно силами зла и освободителями, победа не могла выглядеть по-другому. Ну и потроллить врагов он любил, все более вживаясь с годами в роль врага народа, русофоба, предателя.

Слова бессильны, и об этом совсем уж печально думать, вспоминая Аркадия Бабченко - писателя, автора замечательного "Алхан-Юрта", который ушел в блогосферу, поскольку писательским трудом нынче не проживешь. Впрочем, в неравном своем вербальном поединке с той РФ, которая по праву зовется путинской, он выдавал иногда столь блистательные тексты, чаще воспоминания о проклятой войне, нежели отклики на злобу дня, что они, быть может, составят лучшие страницы в его собрании сочинений. А публиковать и читать его будут непременно, ибо смерть, как ни бесчеловечно это звучит, тем более мученическая, всегда удача для писателя. Не каждому выпадает, даже в России. Избранным.

Но это потом, годы спустя, когда и промахи его яростной журналистики без посредников, и предельная честность, и правота обозначатся с той непреложностью, которую продиктует время. В ночь после убийства, и завтра, и в ближайшие дни обозначается иное: оторопь и бесконечная боль в словах людей, ему близких, глумление в устах подонков. А также комментарии официальные, которые читаешь с привычным уже омерзением. С тем чувством, какое Аркадий Бабченко умел выразить удивительно точно, подчас единственно правильными словами, но слова бессильны, когда с человеком полемизируют киллер и огромная замороченная страна, считающая журналиста врагом. Тогда слов не остается и ты вслед за убитым просто подписываешься почти под всеми словами, которые он успел сказать.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Самые выгодные билеты на авиарейсы Теласи объявляет тендер на закупку планшетных компьютеров Минприроды РФ определило 35 нефтегазовых участков, которые предлагаются недропользователям для изучения в 2017 г А. Новак: Россия продолжает полностью исполнять свои обязательства по сокращению нефтедобычи Художник Александр Айзенштат: «Часы и бриллианты — это промтовар»

Лента публикаций